» » Коровёнку зарезали, или Молоко на крови…

Коровёнку зарезали, или Молоко на крови…

Опубликовал: Orisse от 10-03-2012, 17:16
(Голосов: 4)

О. Бескрайнева

 

(из цикла «Cказки глубин»)


 

Долго ли, коротко ли, блуждало светлоглазое детство, как в сказке заветной — дикой, глубокой, словно ручей во глухой чащобе. Блуждало неосознанное, но уже знаемое, тайной облюбованное детство. Сокрытое взмахом ворона-крыла у седой ели, сбереженное окриком бабки столетней у тревожной опушки закатным вечером… Прыгала, скакала юность разудалая через костры купальные, полночные, васильками, да лентами праздничными венчаная. И слушали бабкины небыли, словно и сумерки за погостом невдомёк, словно и шорохи в сенцах не домовой. Но временами умолкали, удивленные, веря каждой тени в ночном саду, каждому скрипу ограды кладбищенской…

 

Так и текли мёдом, блаженно тающим, вечера задушевные, так и сказывались слова древние — присказкой — шутя, да припеваючи плачем, за околицами ли, на завалинках ли, бог весть…

 

Вот и ныне гуляла молодежь ввечеру, окрестности вознёй шумной окрикивая, баловали вдалеке, пугали девок чёртом, да лихом. Забрели за овраги дальние, где нельзя гулять, где дремучее морово, да погибель.

 

Слышу я, будто голос матери — небылью зовет, манит, утешает колокольцами тихими, влечёт в темень. А где-то позади еще теплелись вечерние равнины, стихал, аукая, гомон и лилось-разливалось маслицем топлёным вечернее солнце. Вот там у орешника, ласково причитая — жалеет ли, плачет кто, а то хохочет-играет, как дитя, или замрет вдруг, слушая мои чуткие шаги. Вспорхнула Кручина небыль-птицей встревоженной, тайну свою застигнутую оберегая. Крыльями трепещет, и личико всё румяное от слёз. Гляжу сквозь ветви — тело белеет вдалеке, раскинулось без стыда. То ли баба родит, то ли кобылица запуталась-заплутала, мучится без сил…

 

Расступилась листва, вижу — не то. Нелюдью дохнуло и замерло, словно притворялось только. Под ольхой, жгутом связана, скотинка успокоилась. Хребтина топором ловко заделана — так, видно, и повалилась, привязанная, шею вытянув, раскинувшись телом изнемогшим. Гляжу ей в глаза лиловые, жуть ее последнюю воспринимаю. А она мертвая лежит, но живая — дальше некуда! И все вдруг вижу, как есть, каким открылось мне в тот миг негаданный. Все вокруг говорит мне: «Смотри, внимай жизни слову». Ладонью провожу над растерзанными её боками — она теплая, молоком парным еще дышит: «Эх, подлые деревенские молодчики, распороли брюхо-небо по самое запределье, разверзнули сокровенное настежь, шутя и без смысла». Сизые дороги-ключи вьются, плутают наружу, обнажая правду-явь.

 

«Вот как сталось-то со мной»… — тосковала животина. И не хотелось мне бросить ее (на утро-то уж она не собой будет, изменится безвозвратно, замолчит, покинет себя вконец).

 

Томятся реки молочные, берегами кисельными густеет кровь, отдавая небу последнее. И так трогательна была доверчивая беззащитность и поруганная простота ее крупного тела, так люта была лихая расправа, что невозможно глаз отвести.

 

— Как же это ты? — спрашиваю.

 

— Брела-паслась на равнинах душистых — воля звала лугами сочными… — да и отбилась.

 

— Кто же утешился так немило над тобой?

 

А она без злобы, ласково:

 

— Баловались ребятки, зло и весело, гуляли наотмашь в пух и прах, вот и попалась для забавы, ненароком. Теперь уж не встану…

 

Глухо кровь стучала в горле, вопросом рвалась из меня, пытала сердце:

 

— Что видишь-то теперь? Как жизнь тебе слышится?

 

— Все труднее говорить мне с тобой — речь не дается. Земля гудит, поднимается, скоро уж сокроет под собой, пережуёт как листву палую, а ныне сковало смертью, словно утренним морозцем осенним. Вижу, вижу тебя, но не так. Брезжишь, будто ручейком дымным, туманным, росой переливаешься. И всё вокруг движется мелкими бесконечными мигами, само в себе, снуёт, пространство заполняя. Во мне же — лишь память этого движения, след его. Вижу себя как множество крупиц повсюду, себя уж не собрать воедино. Вот я лежу недвижима, не в силах, чую как темень меня потихоньку прибирает, и не хочется мне тягаться с ее настойчивой волей. Но звуки все хорошо мне слышны. Теперь только их я и чую. Слышу-вижу, как клокочет в заводи вода черная, омывая корягу. Под водами рыбёха мелкая плавниками тихо трепещет, илистую толщу волнуя. А глубже — там утопший младенец, едва родившийся, мышонком попискивает, боится один, без мамки-то. Кой-где так вообще ни слуху, ни духу, только колодец-журавль гнилой ногой скрипит на ветру. Вымерла деревня та, затихла, лишь избушки безглазые таращатся, да калитками ухают.

 

Страшно тебе со мной? Не бойся, не возьмет тебя Кручина. Скоро я совсем забуду себя, это сейчас меня еще держит покуда. А потом пойдет шелестеть бытие новое в недрах земли кишащее — неведомое, беспамятное — одно лишь движение.

 

Смеркалась тишью лесной благодать посмертная, скотинку от жизни потихоньку схоранивая. «Не молчи еще» — говорю ей. Но в кромешности все изменялось, таяло такое домашнее когда-то, ее тепло, все откровеннее и как-то злее представала ее погибель. «Теперь ступай… Как бы тебе во тьму со мной не истаять»…


Теги: темная литература

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

© Лаборатория трансцендентных исследований «Антимир»
Школа Магии Антимиров О. Бескрайневой
Оккультный интернет-проект «Антимир» — апр. 2004 г.