Глаза ветра

Опубликовал: Orisse от 10-03-2012, 17:20
(Голосов: 4)

О. Бескрайнева
 

У тебя такие глаза
Будто в каждом по два зрачка
Как у самых новых машин
По ночам из шоссе, в шоссе,
Пролетают машины шумя,
Двумя парами фар…
У тебя двойные глаза
Их хватило б на два лица
И сияет весь океан
От помноженных на два глаз
Понимаешь, твои глаза
Двух земных полушарий карта
Ты когда закрываешь их,
Погружается на ночь экватор
А когда их прошу открыть я
В них два полюса голубых
В миг открытья…

к/ф «Человек идет за солнцем»
сл.С.Кирсанова
муз.М.Тариевердиева

 

— Веришь ли ты, что?..

— Конечно же, нет.

— Я не о том… — Она мерцала, изменялась, струилась нарождающейся тьмой где-то рядом и отрешенно болела уже свершившимися осенними заморозками.

— Скажи, правда ли?..

— Да… правда… — и только тень улыбки, и его безжалостный блеск в глазах, понимающих больше, чем было сказано.

Они блеснули ресницами навстречу внезапно поднявшемуся ветру. Наблюдали, как там внизу густо лиловеют крыши города, пульсирующего вспышками слезящихся огней шоссе — будто это взлетная полоса, готовящаяся принять идущий на посадку истребитель.

— Коснись меня… — звала тишиной. — Ветер усиливался. Они удивленно смотрели вниз.

Он сжал ее холодные запястья, и она, не веря, смыкала его пальцы со своими.

— Неужели?..

— Пора.

 

Когда смолкали улицы, они сходили наземь. Блуждали в темноте, переживая вновь пережитое. Едва касались земли, вдыхая благодать ночных пустошей, привыкая к тяжести земли, оставляя засечки стартующего времени на черных стволах деревьев Прикрывались нелюдью от случайностей земных, прятали секреты во тьмах закоулков, пятаками осенней листвы тлеющие, вечные, как изгиб знакомой узкоколейной железной дороги, ведущий от города вдаль, в иссушенный покой погибшего леса, в аллеи на пути к нему, усыпанные крупицами алого - павшими наземь дикими ягодами на треснувшийся под утро, неокрепший ледок на случайной прогалине… И где-то там, в иссиня-черных глубинах уже просыпающейся мглы, их встречали редким зычным зовом пролетающие электропоезда. Она холодела навстречу серебрящимся вышкам прожекторов, дрожа верной поступью вслед, и он, с оглядкой на верность, протягивал ей ладонь.

 

Присели птицами уставшими, на ржавой ветке придорожной ограды. Внимали слепой и черной красноте сомкнутых век, сквозь пульсирующие кольца увиденного света — внезапно понятой, тревожной немоте обоюдного трепета. Они вновь полюбили ускользающее чувство звука, которому следовали. Они едва держались, чтобы случайно не исчезнуть в свои кристальные, янтарем светящиеся, сновидения… Где руки-глаза, ведомые собою, знают парящий, волнующий чрево путь, а взор понимает исход увиденного. Она выдохнула тепло вспоминания, узнав миг неузнанного. И он, вдруг проснувшись, благодарностью понимания коснулся дыханием ее красноватых век.

 

Взметнулись провода электрическим шорохом, дрожали колким трепетом, пугая накренившиеся вдруг столбы, неоновой искрой возвещающие движение… Мигали то красным, то синим глаза семафоров, словно взывали о помощи затерянным в космических далях диверсантам. И галками в озябшем небе — голоса диспетчеров предупреждали о приближении тотального мига.

 

Повторение когда-либо прожитого, в песнях отчаянно пропетого – единственного вовеки, пронзительного голоса — будто голос матери, заклинающего — «Стань человеком!».

 

Надломились упавшие ветки под невесомыми стопами, гнулись к земле другие, дремой застывшие, на стволах… Увивались и путались, словно электропровода на заброшенном индустриальном объекте, потревоженные секундной неловкостью тайно проникшего под завесы секретных печатей гостя.

 

Плутали дороги-пути, чтобы навсегда завеять все тайны зеркального ветра. Пастью огня пламенели и раскрывались жаркие сердца, жаждущие исхода грядущего, неотъемлемого. И только тогда, в миг отречения, забвения и отчаяния, в непомнящей святости дерзновения — выпорхнуло человеческое сердце наружу, раскрывшись розой ветра неистребимого, вечностью времени чаемое.

 

— Я любима! — выдохнула она, на вдохе встречного поезда.

 

-— Я есть, — вторил любимый ею.

 

Синевел и резко очерчивался контурами новорожденный день, дымящийся вышками теплоэлектростанций городских окраин. И трепетно дрожал студеный воздух на встречном движении утра. Колыхнулись случайным ветром озябшие за ночь, опавшие листья.

 

— Смотри! — он захватил ее скулы крепкими ладонями. Она не смела вырваться, не могла, не хотела. Хрупкое тело ее застыло в надрыве осознания Мига, но держалось еще упругим сопротивлением воли, такой к утру уже человечной…

 

Они замерли посредине ветра разновекторных путей железнодорожных — метались исступленно, ревя и спотыкаясь, вагоны противоположно мчащихся составов.

 

— Бога нет!

 

Внезапная борьба объятий и озноб наставшего утра. Он не помнил себя: как они, где они были, кем становились теперь.

 

— Нету… Бога!.. — вторила она.

 

Они сжали руки друг друга. Мелькнула сизая даль на востоке Города. Залаяли сторожевые псы у автостоянки. Дрогнула тревогой чья-то неосторожная случайная поступь.

 

— Страха нет…

 

— Нету, нету бога… — будто в забытьи все повторяла она, глотая в жажде обжигающий ветер.

 

Она запрокинула голову, словно от боли, внимая удаляющемуся клику взметнувшихся прочь птиц…

 

Сплетались исступленно,
Прямо на глазах,
Корни незрячих, но помнящих,
Деревьев,
Чующих неприступные, нездешние холода.
Они, деревья,
Еще говорили.
Все говорили и говорили,
Говорили и говорили,
Будто бы знали.
Как будто бы веря в то,
Что возможно,
Что хочет быть,
Что может невзначай с кем-то случиться.

Но всякий раз, как слышалась надломленная почти криком,
Почти плачем,
Почти зовом,
Чья-то мысль, чье-то желание,
Они молчали.
Исступленно молчали, как живые,
Как неспящие мертвые,
Незаснувшие мертвые,
Как восставшие мертвые — часовые мглы запредельной,
Мглы зазеркальной,
Бездны тиши –
Печали нездешней,
Там,
Где-то там,
За
Облаками…

 

Движение это только шорохи вспять. Черно-белое фото хранит взгляд. Черно-белое фото — смерть. Смерть — это фотография настоящего. Настоящее знает, что значит быть… Навсегда, не веря, не помня, но лишь живя –— постоянством своего осознания и трепета животворного, простого, исконного желания, зачатого словом «есть».

 

«Твои глаза в моих руках, в моих неотвратимых руках… Твое сердце пало навеки в глубины моего пепла, серебром пыльцы звездных лилий мерцающего на стопах моих». И только лишь…

 

…над неоново-стальным небом — широко раскрытые глаза Маленького Принца — героя этого бесконечного и славного путешествия — любимого Вечностью, бесповоротного и правдивого, пульсирующего, как взмахи тающих за горизонт птиц…

 

Памяти ушедшего.

А также…
В память о жизни и творчестве Егора Летова,
Со светлой грустью о советских 60-х,
И с любовью о детстве.


Теги: темная литература

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

© Лаборатория трансцендентных исследований «Антимир»
Школа Магии Антимиров О. Бескрайневой
Оккультный интернет-проект «Антимир» — апр. 2004 г.